Тадаши Сузуки ударился в "азиатскую болезнь" и привёз в Москву нечто, состоящее из двух частей, премьера которого состоялась в 1978 году, как это значится в программке.

Первая часть представляла собой нагромождение непривычной европейцам буддийской музики, конгениальных ей инструментов и того, что в современном мире принято называть "перформанс": мужчины и женщины на инвалидных колясках, одинаково беспомощно возившие друг друга по дороге жизни. Во всем чувствовался вкус модной "безвкусицы", как мне и не горько это признавать. Шоу, по-видимости, призвано было продемонстрировать насколько глубока связь письменного слова народностей Дальнего Востока и звукоподражательных инструментов Китая и Востока, вечность и неприходящесть нашего восприятия и т.д..

Скромным итогом полуторачасовой нервотрепки стал уход 1/5 зрительного зала в буфет.

Вторая часть пришлась мне по душе. Несмотря на извечный пафос Сузуки и его же "Царя Эдипа", "Дионис" вышел не хуже.

Весь японский театр от масок и до котурнов держится на античной традии, которая была занесена на острова европейцами не позднее 17 века.

Абсолютное большинство знаменитых приемов узнаваемо и здесь. Сузуки копнул вглубь современного европейского театра и поставил несколько экстравагантных греческих трагедий, давно уже зазубренных зубрами буржуазной словестности, открыв попутно запасную дверь для японского зрителя.

Любовь, смерть, инцест, опьянение на сцене всегда были притягательны, однако вот уже
200 с лишним лет обитатели нашей части всё больше ставят "жизнь". Японский режиссер исправляет эту несправедливость и показывает, как нужно делать штучный театральный товар, чем-то схожий с японскими же фильмами ужасов.

Резкая отталкивающая музыка; маскарадные костюмы, отрывистые, рубленные фразы, -- вестерн про самураев, а не храм исскуств.